В первой части были рассмотрены условия возможности появления такой области знания как психология. Ключевым (и совершенно непроговариваемым, принимаемым как самоочевидное) здесь является особое понимание человека в качестве сознания (res cogitans – вещь мыслящая у Декарта) отделенного от мира, понимаемого как «внешнее». На этой основе психология приходит как исследование «внутреннего» измерения так понимаемого человека. Она утверждает что, человек – это одно из множества того, что составляет мир и есть он таким же образом, как и всё остальное. А значит можно и нужно использовать зарекомендовавший себя своей точностью научный метод. Однако, научный метод далеко не такой непосредственный и непредвзятый, как принято считать. Он требует, чтобы исследуемое им было объективным – т. е. избавленным от всего человеческого (субъективного). Только тогда появляется решающая возможность для измеримости и просчитываемости такого объекта.
В случае с человеком это означает, что то, что мы именуем душой, превращается в психику – абстрактную, универсальную модель, функционирование которой доступно для измерения и просчитывания.
Что же мы привычно именуем душой? Для древности в целом характерно уподобление души дыханию.
И создал Бог человека (взявши) прах из земли, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2:6-7).
Также мыслили и эллины, характеризуя всюду проявляющуюся основную особенность всего существа живого словом ψυχή (псюхэ), что также означает дыхание, дуновение. Русское слово душа полностью следует этой интуиции, стоя в ряду однокоренных слов: дух, воздух, дышать, вдохновение и т.д.
К чему же приводит превращение того, что является носителем самой жизни в человеке – его души – в предмет? Превратить душу в предмет значит парализовать её, заставить окаменеть, превратить в пусть крайне сложный, во многом загадочный и своеобразный, но механизм. Только после этого открывается доступ для всё измеряющего научного метода и полностью закрывается возможность ощутить «дышащую» человеческую экзистенцию. Как бы ни изощрялись разные остроумные психологические школы и выстроенные на их основе психотерапевтические подходы, по сути они все имеют дело с таким единообразнопонимаемым человеком.
На этом понимании выстраивается дело третирования нетелесных недугов – психотерапия. Психотерапия руководствуется тем, что среднестатистический взрослый человек в той или иной степени является поврежденным в силу произошедших с ним травмирующих событий, непосредственные воспоминания о которых он вытеснил из сознания. Тем не менее это не избавляет его от их негативного влияния. Психика человека в той или иной степени травмирована этими событиями и испытывает их непрестанное воздействие, проявляющееся в повторяющейся, специфической, зашифрованной их актуализации в ходе своей жизни. Этим обусловлен психотерапевтический призыв: проработай свои травмы – т. е. исследуй поле своего опыта, обнаружь теневой ход мотивов своих поступков, порожденных воздействием травм на психику, которые завуалированно вновь и вновь проживаются в причудливо сфабрикованных сценариях; зафиксируй случившееся с тобой, пропусти его через некий методологический механизм встраивания в свой осмысленный опыт, тем самым нейтрализовав тлетворное воздействие вытесненного.
Отсюда роль психотерапии раскрывается как обслуживание парализованной души – психики: коррекция её дестабилизированной травмами работы и формирование нужных психологических качеств для социализации человека – т.е. обращения в собственность всего общества.
17 комментариев